Канада уже характеризуется как «малая великая держава». Что касается Австралии, то в некоторых западных прогнозах утверждается, что к началу будущего века пятый континент превратится в один из важных «полюсов» экономической мощи в мире 8. При всем этом в системе мирового капиталистического хозяйства Канада и Австралия занимают в настоящее время особое, неравноправное по отношению к главным капиталистическим державам, прежде всего США, Японии, а также Великобритании, положение.

В отделе политического планирования госдепартамента было подготовлено секретное исследование о франкоканадском национализме. Оно включая в себя разработку «сценария» поглощения «английской Канады» Соединенными Штатами Америки 12. Следует отметить, что во влиятельных политических кругах Оттавы существует твердо укоренившееся мнение, что Канадская конфедерация не переживет отделения Квебека, что в этом случае англоканадские провинции будут «интегрированы» в США 13~14.

Канберра во время пребывания у власти правительства М. Фрейзера проявляла исключительную активность, поддерживая агрессивную линию администраций Картера и Рейгана, направленную на подрыв разрядки. Это правительство участвовало во всех антисоветских кампаниях, которые организовывались Вашингтоном по тому или иному поводу. Его внешнеполитическая деятельность была в последние годы заметным деструктивным элементом во взаимоотношениях государств двух систем.

Его основными элементами были большой упор на привлечение внешних ресурсов для экономического роста (иммиграция и импорт капитала и технологии) и политика жесткого таможенного протекционизма, направленная на защиту местных производителей промышленной продукции от конкуренции импорта. В результате значительно выросли население и промышленный потенциал страны. Однако такая политика имела и неизбежные издержки.

Однако резкое обострение противоречий воспроизводственного пооцесса, новый экономический кризис 1981—1983 гг. заставили правительство тормозить перестройку экономики, пытаться смягчать ее воздействие, подчинять долгосоочные цели нуждам сегодняшнего дня. Все это, естественно, неоднозначно сказывается на развитии производительных сил страны, в котором в 70-х годах произошли серьезные изменения. Обратимся к главной производительной силе — трудовым ресурсам страны.

К концу 70-х годов иммиграция вновь возросла, но в настоящее время она ограничивается всвязи с новымобострением проблемы занятости. Поэтому, по крайней мере в среднесрочной перспективе, темпы роста населения страны будут весьма умеренными. Численность рабочей силы увеличилась в Австралии в послевоенный период более чем в 2 раза н в 1983 г. превысила 7 млн. человек 5. Наряду с ростом рабочей силы заметно улучшилось ее качество.

Так, если в период с середины 50-х до середины 70-х годов на частные инвестиции в общей сумме капиталовложений падало в среднем 64—65 %, а на государственные — 35 — 36 %, то в 1974 — 1978 финансовых годах это соотношение составило соответственно 60 — 62 и 38—40 %. Показательно, что сокращение удельного веса частных инвестиций произошло за счет производственных капиталовложений. Если в 60-х годах их доля составляла в среднем 73,5 %, то в 1972 — 1977 финансовых годах (когда она была особенно низкой) — 68,4 % (соответственно увеличилась доля вложений в жилье — с 26,5 до 31, 6 %).

гл. III). В довоенное время и в 50-х годах в Австралии из полезных ископаемых в крупных размерах добывались главным образом руды цветных металлов — свинца и цинка, существенным был объем добычи угля, благородных (золота, серебра) и некоторых редкоземельных металлов. «Минеральный бум» прежде всего был связан с развертыванием крупномасштабного производства железной руды и коксующихся углей, бокситов, марганцевой руды, добыча которых велась ранее в ограниченных масштабах либо отсутствовала вовсе.

т . Сравнительно быстро наращивается в стране добыча природного газа как для удовлетворения внутренних нужд, гак и на экспорт. К 1985 г. либо чуть позже его доля в энергобалансе Австралии должна достичь 15%. Кроме того, заключен контракт на поставку в Японию начиная с 11)88 г. 5,84 млн. т сжиженного природного газа ежегодно и течение 19 лет. Наряду с углем и ураном природный газ входит в число трех ведущих экспортных энергоресурсов Австралии.

Подобная волна прокатилась по экономике Австралии на рубеже 70—80-х годов. Австралийское хозяйство является высокомонополизи-рованным. На 556 из 100 тыс. компаний, существовавших в середине 70-х годов, приходилось 55% всего облагаемого налогом дохода. В обрабатывающей промышленности на 200 крупнейших компаний (из 30 тыс.) приходилось 60% капиталовложений, 50% всего объема продукции и 44% численности занятых в отрасли.

Это обстоятельство играет определенную роль и в настоящее время. В ряде штатов существует несколько мелких (по сравнению с вышеназванными) финансовых группировок, положение которых, однако, весьма различно. Так, одна из них — аделаидская — находится в процессе «увядания», с утратой своего банка («Бэнк оф Эделейд»), видимо, окончательно попала в зависимость по отношению к мельбурнским финансовым группам.

Укрупнение монополистических группировок Австралии, рост их мощи являются основой для усиления конкурентной борьбы между австралийским и иностранным капиталом за контроль над внутренним рынком и природными ресурсами страны, а также предпосылкой к значительному расширению в перспективе внешней экспансии австралийских монополий. 5. Основные направления государственно-монополистического регулирования экономики Новый этап хозяйственного развития, в который Австралия вступила в 70-х годах, поставил серьезные проблемы перед государственно-монополистическим регулированием экономики.

Чередование правительств, формируемых различными партиями, вносит свои коррективы в государственное управление экономикой. Политика лейбористов и либерально-аграрной коалиции в конечном счете подчинена одной цели — сохранению существующего строя. Но при этом политические установки указанных партий и соответственно формы и методы проведения их в жизнь существенно отличаются друг от друга во многих областях, что не может не оказывать серьезное влияние на практику государственно-монополистического регулирования экономических процессов.

Помимо этого здесь имеются три небольших банка, принадлежащих правительствам австралийских штатов. Оценивая роль государства в кредитно-финансовой сфере, конечно, следует иметь в виду большие полномочия по регулированию деятельности кредитных учреждений, которыми обладает Резервный банк Австралии (установление нормы ликвидности банковских резервов, нормы обязательных вкладов частных банков на его специальных счетах, контроль над валютными операциями и т.

Особенно существенно превосходят ее по этому показателю страны, сопоставимые с Австралией по масштабам экономики,— Голландия, Бельгия, Швейцария, Швеция, а также ряд других малых государств (доля экспорта в ВВП у них колеблется в пределах 25 — 50 %). По доле импорта в ВВП Австралия также опережает лишь США и Японию '. В основе такого положения лежат особенности развития экономики Австралии в послевоенный период — сдвиги в ее отраслевой структуре (резкое падение доли сельского хозяйства), и в первую очередь импортозамещающий характер роста обрабатывающей промышленности.

был сведен с дефицитом (его общий объем в 1980—1982 гг. составил 4,5 млрд. долл.). Это привело к резкому росту дефицита платежного баланса по текущим расчетам, поскольку сальдо расчетов по «невидимым» статьям у Австралии хронически отрицательное. Таким образом, можно констатировать относительное ухудшение внешнеторговых позиций Австралии за последние 10 лет, в частности сократился ее удельный вес в мировом капиталистическом экспорте (с 1,65 % в 1970 г.

Оказывается нажим на Японию с целью добиться повышения роли Австралии в снабжении минеральным сырьем и топливом этой страны. Одновременно усилился поиск новых торговых партнеров. Планируется модернизация всей системы государственной поддержки экспорта с целью усиления ее стимулирующей роли. Сохраняется политика таможенного протекционизма, но она стала более выборочной. Так, правительство приняло ряд мер по поддержке сталелитейной промышленности (контролируется национальным капиталом), но отказало в аналогичной поддержке автомобильной промышленности (находится полностью в иностранной собственности).

южившуюся к настоящему времени в стране систему государственно-политических институтов. Государственный строй Австралии отличается своеобразием, связанным с историческим развитием страны, которая на протяжении многих десятилетий находилась в политической зависимости от Великобритании (сначала как группа колоний, йотом как доминион). Этим, в частности, объясняется то, что, по конституции, главой государства является английская королева (или король).

Расхождение в политических курсах АЛП и АСП объясняется прежде всего тем, что профсоюзы, позиция которых более непосредственно отражает настроения масс трудящихся (об этом свидетельствует вся история австралийского рабочего движения), как правило, занимают более боевые, левые позиции в политической борьбе в сравнении с лейбористской партией. На национальной конференции АЛП в Мельбурне (июль 1981 г.

Массовая иммиграция после второй мировой войны оказала серьезное воздействие на австралийское общество. Всего за послевоенный период в Австралию прибыло около 3,5 млн. переселенцев, причем почти /3 из них — выходцы из стран континентальной Европы и лишь '/з — из Великобритании и Ирландии. К настоящему времени более 18 % населения страны —- это выходцы не из Великобритании и Ирландии. Неанглоязычные «новые австралийцы» составляют значительную часть населения в крупнейших городах.

В законодательном порядке была уравнена заработная плата женщин и мужчин, выполняющих одинаковую работу. Были увеличены пенсии по старости, пособия инвалидам и одиноким матерям. Правительство Уитлсма создало «трибунал по контролю над ценами». При всей ограниченности его полномочий трибунал в известной степени связывал руки монополистам в отношении повышения цен. Правительство добивалось передачи ему полномочий по контролю над ценами и доходами, обосновывая это необходимостью борьбы с инфляцией в общенациональном масштабе (этот контроль относится к компетенции штатов).

В частности, важнейшей задачей объявлялось «обеспечение в рамках смешанной экономики прибыльности частного предпринимательства». Лейбористские лидеры утверждали, что важнейшей причиной инфляции был рост заработной платы, и фактически выступили за ее замораживание. Выход из экономических трудностей они видели не в наступлении на позиции монополистического капитала, а в использовании рычагов государственного вмешательства в экономику для помощи предпринимателям.

Против аграрной коалиции М. Фрейзером. Произошел, по определению Э. Уитлема, «государственный переворот по-австралийски» 2Э. Действия генерал-губернатора были восторженно встречены австралийскими монополистами и филиалами иностранных монополий. Представители американских компаний «в частном порядке выражали удовлетворение удалением Уитлема» 30. Смещение лейбористского правительства - в нарушение сложившихся в Австралии парламентских обычаев — вызвало широкую волну недовольства.

началось движение за провозглашение Австралии республикой) или же как следствие заговора американских монополий и ЦРУ. США вмешивались во внутренние дела Австралии. Американское посольство в Канберре, различные ведомства, прежде всего ЦРУ, а также представители действующих в стране американских монополий поддерживали контакты с австралийскими государственными и политическими деятелями, главным образом из либерально-аграрной коалиции.

Но состоявшийся в том же году конгресс АСП отверг соответствующую резолюцию, предложенную исполкомом, и подтвердил позицию противодействия добыче и экспорту урана 4 . В то же время на конференции АЛП в 1979 г. «урановая проблема» фактически не обсуждалась (но партия оставалась на «антиурановой» позиции). В целом к концу 70-х годов наблюдался спад антиурановой кампании. Следует подчеркнуть, что по составу участников эта кампания была весьма неоднородной.

Однако предстоит еще долгая и трудная борьба за ликвидацию тяжелого наследия многих десятилетий дискриминации аборигенов. Движение за права аборигенов представляет собой важную составную часть борьбы австралийского народа против местных и иностранных монополий, за экономические и социальные перемены. Последний год пребывания у власти правительства либерально-аграрной коалиции характеризовался резким усилением недовольства широких слоев населения.

Следовательно, для сохранения достаточно стабильного общества необходимо ускорить экономический рост. Поскольку в 70-х годах застой в экономике усилил политическую и социальную напряженность в Австралии, дальнейшие неудачи в деле улучшения экономического положения в следующие два десятилетия могут спровоцировать намного более серьезные кризисы» 68. Позволительно усомниться в том, может ли экономический рост быть панацеей от всех возможных бед, но нельзя не признать обоснованность тревог авторов этого прогноза.

Правя- щие круги страны столкнулись с необходимостью пересмотра проводившегося ими на протяжении более чем двух десятилетий курса, несостоятельность которого и несоответствие новым условиям стали очевидными. Начался трудный процесс (не завершившийся до сих пор) приспособления австралийской политики к изменившейся ситуации. И процесс этот протекал по-разному в прямой зависимости от того, как оценивало перемены в регионе, а также положение на международной арене правительство, находящееся у власти.

Серьезная попытка привести австралийскую политику в соответствие с новыми «послевьетнамскими» реальностями международной жизни была предпринята лейбористским правительством в 1972 — 1975 гг. В последующие годы поиски путей и возможностей обеспечения интересов австралийского империализма в условиях глубоких сдвигов в обстановке в мире и непосредственно в азиатско-тихоокеанском регионе составляют основное содержание деятельности Канберры во внешнеполитической сфере.

Хотя к этому времени Австралия уже давно вышла из политической орбиты бывшей метрополии, влиятельные I руппировки австралийского монополистического капитала, тесно связанные с Сити, стремились к сохранению и укреплению традиционных отношений с Англией, усматривая в них определенный противовес влиянию американского «патрона». В Канберре, особенно среди политиков старшего поколения, все еще наблюдалась определенная склонность смотреть на международные проблемы и процессы «глазами Лондона».

Стратеги японского империализма, выдвинувшие концепцию «Австралия — Канада Японии», вкладывают в нее помимо экономического также политический смысл. Они видят в Австралии — второй после Японии по экономической мощи капиталистической державе в азиатско-тихоокеанском регионе — партнера в возможных экономических и политических комбинациях в этом регионе, который рассматривается ими как «естественная сфера влияния» Японии.

За создание или приобретение ядерного оружия Австралией в 70-х годах выступали лидеры национальной аграрной партии и демократической лейбористской партии. Даже потенциальную способность страны производить это оружие австралийские правящие круги рассматривали как своего рода аттестат на право участвовать в большой политической «игре» в азиатско-тихоокеанском регионе. Вообще упоминавшиеся выше «теоретические» концепции, внешнеполитические и военно-стратегические ориентиры этих кругов основаны на явном преувеличении австралийских возможностей.

Им не бил выполнен один из важнейших пунктов лейбористской пнешнеполитической программы, которым предусматривалось установление австралийского контроля над базами США на территории континента. Лейбористское правительство ограничилось несколькими, по сути дела демонстративными шагами. При всем этом позитивные стороны деятельности лейбористов отчетливо видны при сопоставлении с действиями в сфере внешней политики пришедшей им на смену либерально-аграрной коалиции.

Правительство отвергло политико-стратегические оценки международной ситуации, которыми руководствовалось лейбористское правительство и в которых говорилось об отсутствии какой бы то ни было внешней угрозы стране в обозримом будущем. В январе 1976 г. М. Фрейзер выступил за усиление военной активности США в Индийском океане, и в частности за строительство стратегической американской военной базы на о.

У. Хэйден заявил также, что АЛП допустит посещение портов страны военными кораблями с ядерными двигателями (подразумевались корабли США.— И. Л.), но не даст согласия на использование этих портов как постоянных баз для иностранных военных судов, размещение ядерного оружия на австралийской территории и на ведение операций с использованием ядерного оружия с этой территории. Следует, кроме того, отметить, что предвыборной платформой АЛП предусматривалось недопущение заходов в австралийские порты военных судов с ядерным оружием на борту .

В июне 1983 г. состоялись американо-австралийские переговоры об изменении договора АНЗЮС. Лейбористскому правительству в общем не удалось добиться большего, чем некоторых чисто формальных изменений формулировок. Однако было подтверждено, что сфера действия договора ограничивается южной частью Тихого океана (ранее, как уже отмечалось, правительство М. Фрейзера шло на расширение этой сферы). «Реалистическую оценку» АНЗЮС как гарантии австралийской безопасности лейбористское правительство использовало как главный аргумент для фактического продолжения проводившегося его предшественниками курса на усиление собственного военного потенциала страны.

До какого абсурда доходили в своем антисоветизме канберрские политики, свидетельствует весьма характерный эпизод, получивший в австралийской печати ироническое наименование «трехчасовая русская угроза». Дело обстояло следующим образом. Министр обороны Дж. Киллен выступил на пресс-конференции 30 июня 1976 г. с заявлением, содержавшим утверждение о том, что СССР представляет «непосредственную военную угрозу Австралии».

, но лишь в последние 10 —15 лет они получили существенное развитие. Так, объем взаимного товарооборота возрос с 62 млн. руб. в 1970 г. до 781 млн. руб. в 1980 г. В 1981-1982 гг. он сократился, но составлял свыше 500 млн. руб. в год. Традиционной статьей советского импорта из Австралии является шерсть (на нее приходится в последние годы 35 — 40 % всей стоимости импорта). За счет поставок из Австралии СССР обеспечивает около 70 % своих импортных потребностей в тонкой овечьей шерсти.

Позднее началось и активное внедрение в канадскую экономику достижений научно-технической революции. Ускоренная ликвидация такого двойного «запаздывания» стала одной из основных причин высоких темпов экономического роста Канады после второй мировой войны и относительно коротного периода ее перехода в группу наиболее развитых капиталистических государств. Важную роль в этом сыграл значительный экономический потенциал Канады.

Высокая степень вовлеченности Канады в систему международного разделения труда оказывает противоречивое воздействие на состояние экономики, ставя ее в прямую зависимость от колебаний конъюнктуры мирового рынка. Отстаивая лидирующие позиции в экономике капиталистического мира, Соединенные Штаты после второй мировой войны начали широкую экспансию в экономике Канады. Помимо прямой цели — выкачивания прибылей и минерально-сырьевых ресурсов, финансовый капитал США руководствовался при этом необходимостью подтянуть Канаду до уровня экономического развития, выгодного американским монополиям, а также стимулировать создание такой структуры экономики, которая дополняла бы американскую и минимально конкурировала бы с ней.

С начала 70-х годов столкновение интересов Канады и США усилилось. Укрепление экономических позиций Канады, расширение ее участия в системе мирохозяйственных связей сопровождались повышением ее роли в мировой экономике и политике. 1. Динамика и факторы экономического роста Современные позиции Канады в экономике капиталистического мира обусловлены спецификой послевоенного развития производительных сил страны.

Продукция многих канадских компаний повторяет основную часть ассортимента головных американских фирм, но производится в значительно меньших масштабах, что существенно сокращает возможности динамичного развития производства. Кроме того, деятельность американских монополий привела к созданию в ряде отраслей неоправданно большого числа фирм. Вследствие более высокой организации производства и управления, а также финансовой поддержки со стороны материнских компаний норма прибыли предприятий, контролируемых американцами, значительно выше, чем у канадских фирм.

В период с 1 января по 1 сентября 1981 г. канадские кредитные институты были вынуждены занять на международных финансовых рынках 6,8 млрд. ам. долл.— сумма более чем внушительная по сравнению с 2,5 млрд. долл. за аналогичный период 1980 г, 30 Основная часть этих средств была использована для приобретения активов иностранных энергетических компаний. Энергетическая политика Канады была подвергнута резкой критике в американской прессе и в выступлениях официальных представителей США.

Канадский капитализм, зародившийся в Центральном районе страны, нуждался в создании и сохранении «монополии на экономическое развитие», обеспечении емких рынков сбыта для растущей промышленности. Экономическая политика федерального правительства, поддерживаемого прежде всего торгово-фин ансовы м и промышленным капиталом Онтарио, по отношению к западным и восточным районам Канады напоминала политику метрополии по отношению к колониальным владениям.

В итоге в Онтарио производится более 50% промышленного и 28% сельскохозяйственного производства, а в трех Атлантических провинциях — менее 5% продукции промышленного и около 3% продукции сельскохозяйственного производства страны. Весьма высок межпровинциальный разрыв в уровнях доходов на душу населения (см. табл. 21). О глубине региональных диспропорций свидетельствует резкая дифференциация уровней безработицы по провинциям, которая не только не сглаживается, а, напротив, имеет тенденцию к усилению.

Интеграция ни в коей мере не устраняет экономических противоречий между США и Канадой, неизбежно углубляющихся в ходе ее развития. Сращивание национальных хозяйств происходит в условиях, когда партнерами выступают государства, находящиеся в разных экономических «весовых категориях». Это предопределяет двойственное отношение к интеграции со стороны Канады, объективно привязанной к американской экономике, но стремящейся Сохранить, а по возможности и расширить пределы своей экономической и политической самостоятельности.

Немалое значение имеет и тот факт, что общая доля США и Канады в мировом сельскохозяйственном экспорте составляет около 20%. Ведущая роль в формировании североамериканского экономического комплекса принадлежит процессу миграции капитала. Капиталовложения США в канадскую промышленность в течение десятилетий создавали базу для производственной интеграции; в то же время в 70-х годах возросли масштабы притока капитала из Канады в США.

Несмотря на расширение и углубление спектра взаимных противоречий, в экономическом развитии региона тем не менее сильна центростремительная тенденция. По мнению Генерального секретаря Компартии Канады У. Каштана, в Северной Америке «общее направление политики состоит не в независимом развитии Канады, а в континентализме. Основные монополистические круги связаны тысячами нитей с американским империализмом, и их нельзя считать одной из сил в борьбе за суверенитет и независимость Канады.

В обрабатывающей промышленности соответствующие показатели составляли 136,2 млн. долл. для 644 иностранных фирм и 86,0 млн. для 572 канадских компаний. Особенно значительный разрыв в масштабах операций иностранных и национальных фирм сохраняется в сфере добычи природного топлива (продажи в среднем на одну иностранную компанию в 114,5 млн. и на национальную — в 32,1 млн. долл.), а также в транспортном машиностроении (395,5 млн.

В горнодобывающей промышленности большая часть мощностей и выпуска продукции сосредоточена в руках горстки монополистических концернов. На 4 компании-лидера приходится свыше /3 добычи нефти и природного газа, 3/4 — угля. Ни один из них не контролируется национальным капиталом. На 4 компании приходится 3/4 отгрузок железной руды, почти 100 % добычи, переработки и экспорта медпо-никелевых руд, свыше 2/з — полиметаллических руд, 80 % — асбеста, 3/4 — калийных солей и т.