Но сколь ни важны сдвиги в сфере экономических взаимоотношений Австралии с США и Великобританией, они отступают на второй план по сравнению с процессом экономического сближения этой страны с Японией. Австралия играет главным образом роль поставщика сырья (за ее счет, в частности, покрывается около половины потребностей в сырье тяжелой промышленности Японии), а также рынка сбыта для японской промышленности.

Они получают большие прибыли от экспорта добываемого сырья и Японию и активно стремятся привязать последнюю к сырьевым источникам континента. Рост зависимости Японии от этих ресурсов по сути дела означает рост ее сырьевой зависимости от монополий США. Обострение сырьевого и энергетического кризиса, ослабление позиций империализма в развивающихся странах делают Австралию одним из основных надежных источников сырья и энергоресурсов для главных капиталистических держав, одной из важнейших сфер приложения капитала.

Австралия занимает видное место в военно-политической стратегии империализма. Австралийский континент с расположенными на нем американскими коммуникационными и военно-космическими базами — важнейшее звено в глобальной стратегической системе США. В самое последнее время, взяв курс на усиление своего военного присутствия в Индийском океане, Вашингтон отводит особую роль американским и австралийским базам на западном побережье континента.

Канада с начала 70-х годов в целом (за исключением краткого периода пребывания консерваторов у власти в 1979—1980 гг.) демонстрировала заинтересованность в улучшении отношений с Советским Союзом. Она выступала за предотвращение военной конфронтации между СССР и США, между НАТО и Организацией Варшавского Договора, за разрядку. В условиях обострения международной обстановки в начале 80-х годов Оттава в важнейших международных вопросах, в конфликтных ситуациях, несмотря на колебания и непоследовательность, объясняющиеся прежде всего положением Канады в рамках американо-канадского политического и военного «партнерства», занимала, как правило, сдержанную и реалистическую позицию.

Рост экономической базы канадского и австралийского капитализма, расширение политических и военных возможностей двух этих государств способствуют сохранению тенденции к дальнейшему усилению их роли в мировой экономике и политике. В послевоенный период до начала 70-х годов позиции Австралии в капиталистическом мире заметно усилились: увеличились ее людские и материальные ресурсы, расширилась индустриальная база, продвинулось вперед освоение природных богатств пятого континента.

Прежде всего следует отметить сочетание небольшой численности населения — около 15,5 млн. (на уровне средней европейской страны) и огромной территории — 7,7 млн. кв. км. При этом весьма высока степень концентрации населения в крупнейших городах, значительно удаленных друг от друга . Данное обстоятельство Около 40 % населения Австралии живет лишь в двух городах — Сиднее и Мельбурне, а 60 % — в городах с населением свыше 800 тыс.

Она находится на предпоследнем месте среди указанных государств по отношению экспорта к импорту наукоемкой продукции 13. Таким образом, налицо разрыв между фундаментальными исследованиями, проведением НИОКР и внедрением их результатов. Особенно отстает Австралия в сфере промышленных НИОКР. Поэтому в последние 10 лет австралийским правительством принят ряд мер, которые включают в себя создание Австралийского совета по науке и технике и других организаций, координирующих работы в данной области.

д. Так, например, выплавка стали возросла с 1,2 млн. т в 1948 г. до 6,6 млн. т в 1969 г., меди — соответственно с 24 тыс. до 105 тыс. т, цинка — с 83 тыс. до 262 тыс. т, алюминия — с нуля до 200 тыс. т, производство легковых автомобилей — с нескольких десятков тысяч до почти 400 тыс. шт., цемента — с 1 млн. до 4,5 млн. т, электроэнергии — с 9 млрд. до 56 млрд. кВт ч и т. п. 16 Но уже во второй половине 60-х годов появились признаки исчерпания подобного направления развития обрабатывающей промышленности из-за узости внутреннего рынка.

Так, ДМХ (австралийский филиал «Дженерал моторе») построила крупный завод по производству 300 тыс. автомобильных двигателей и год, до 70% которых предназначено на экспорт, главным образом в ФРГ и Великобританию. Взамен компания получает возможность (по разрешению правительства) расширить ввоз более дешевых импортных частей и узлов для автомобилей, собираемых в Австралии 21. Третье направление связано с наращиванием экспортного производства в материало- и энергоемких отраслях.

п.) зависит от состояния ннешних рынков. Поэтому мировой экономический кризис 1974—1975 гг., последовавшее за ним резкое замедление темпов хозяйственного развития капиталистических стран и структурные сдвиги в их экономике затормозили рост горнодобывающей промышленности Австралии во второй половине 70-х годов, в первую очередь за счет падения спроса на черные и большинство цветных металлов. В конце1 70-х годов только в железорудной промышленности страны простаивали мощности по добыче 30 млн.

В 60-х и 70-х годах быстро развивалось разведение крупного рогатого скота мясного направления. Значительно увеличились масштабы производства зерновых и технических культур, фруктов и овощей. В результате в ведущую отрасль сельского хозяйства превратилось животноводство мясного направления (до 30% валовой стоимости продукции сельского хозяйства в конце 70-х годов), на второе место вышло выращивание пшеницы (18 — 20%), производство шерсти находится сейчас на третьем месте (около 15%) 39.

Концентрация на уровне предприятий, как известно, выражается в росте их размеров и увеличении доли круппых предприятий в общем объеме производства в данной отрасли и в численности занятых. В Австралии этот процесс отличается по крайней мере двумя особенностями. С одной стороны, определенная фрагментарность внутреннего рынка, как отмечалось ранее, при прочих равных условиях приводит к снижению единичных мощностей, т.

Все это обусловило тесную связь крупной буржуазии обеих стран. Процесс «отпочкования» в известной мере продолжается до сих пор. Многие промышленные компании, кредитно-финансовые институты, оставаясь по доле в капитале преимущественно британскими, по сфере своей деятельности уже превратились либо превращаются в австралийские. Как правило, подавляющая или значительная часть их активов сосредоточена в Австралии.

е. укрупнения компаний в той или иной отрасли). Он шел по трем главным направлениям. Первое из них связано с деинвестициями ряда иностранных корпораций. Наиболее ярким примером является продажа в 1979 г. американской автомобильной компанией «Крайслер» своего австралийского филиала японской группе Мицубиси. В результате в отрасли количество компаний сократилось до пяти (2 американские и 3 японские).

§ 2). И он еще далеко не завершен. Консультативный орган австралийского правительства — Комиссия содействия промышленности, например, считает, что и после прошедшего «раунда» концентрации в целом ряде отраслей, прежде всего и машиностроении, остается чрезмерное количество компаний. ной того, что наиболее значительные явления в области концентрации производства и капитала в Австралии в последние годы так или иначе связаны с сырьевым сектором экономики.

В течение 70-х годов для этого накапливалось все больше предпосылок. Среди них: рост конкуренции со стороны небанковских кредитных учреждений, перспектива допуска в страну крупных иностранных банков — угроза, постоянно витавшая в воздухе в последние годы . Это единственный из шестерки банк, который контролируется иностранным (английским) капиталом, но по характеру своей деятельности он является чисто австралийским.

Как и в других капиталистических странах, усиление борьбы трудящихся за улучшение условий жизни и стремление буржуазии приглушить классовые противоречия, с одной стороны, и объективные потребности производства в повышении квалификации рабочей силы — с другой, выдвинули также социально-экономическую сферу в качестве объекта государственного регулирования. После второй мировой войны все большее внимание стало уделяться текущему регулированию экономики.

Само постоянство этой темы говорит о том, что сохраняется значительный разрыв между существующими экономическими и социальными проблемами и способностью буржуазного государства их решать. Несмотря на различие в подходе либералов и лейбористов к роли государства в хозяйстве в целом и к использованию имеющихся в его арсенале рычагов регулирования II частности, экономические функции государства продолжали расширяться.

Последние, однако, не отказались от данного элемента своей экономической программы, хотя действуют сейчас гораздо осторожнее, чем 10 лет назад. Большое внимание буржуазное государство уделяет текущему регулированию экономики, используя для этого разнообразные меры воздействия — через налоги и государственные расходы, путем влияния на объем и условия предоставления кредитных средств и т. д. В 50-х и 60-х годах в своей текущей экономической политике австралийское государство отдавало приоритет четырем целям: обеспечению «полной» занятости (уровень безработицы не выше 2 %), умеренного роста цен, сбалансированности государственного бюджета и внешних расчетов страны.

В первой половине 50-х годов на шерсть, пшеницу и мясо приходилось 60—70 % стоимости экспорта, а в середине 60-х годов — все еще более 50 %. Примерно столько же приходилось в 1979/80 г. на семь основных товаров: пшеницу (11,5%), уголь (8,9%), мясо (8,7%), шерсть (6,9 %), железную руду и концентраты (5,7 %), глинозем (5,1 %), сахар (3,5 %) 4. Роль Австралии в снабжении мирового рынка этими и целым рядом других товаров весьма велика.

Экономическая действительность в Австралии в послевоенное время показала, что, ускоряя рост определенных отраслей хозяйства, политика иностранного капитала в целом оказывает негативное влияние на его развитие: тормозится рост ряда перспективных отраслей, оказывается дестабилизирующее влияние на хозяйственную конъюнктуру в связи с массовым наплывом либо «бегством» капитала и т. д. Это ярко проявилось в 70-е годы, когда резко обострились кризисные явления в мировом капиталистическом хозяйстве.

Реальный же объем сократился в гораздо большей степени, если учесть, что средний темп роста цен во второй половине 60-х годов составлял около 3 %, а в середине 70-х достигал уже 12 — 23 % 15. Кроме того, впервые более половины иностранных капиталовложений составили реинвестиции, тогда как в 60-х годах их доля была равна 20 %. Поэтому особенно снизился приток новых инвестиций в страну. Также впервые совокупная доля промышленности в иностранных прямых инвестициях в 1972 — 1977 гг.

I! процессе дальнейшей конкурентной борьбы происходила перегруппировка, вытеснение более слабых продуцентов. | )граниченность внутреннего рынка препятствовала замет-пому расширению производства, а экспортная ориентация иностранных предприятий в Австралии была невелика. Н связи с этим довольно четко наметились пределы роста обрабатывающей промышленности в рамках ее сложившейся структуры и преимущественно на базе импорта напитала.

Это важная особенность участия Австралии в международном капиталистическом разделении труда и одна из основных причин относительно слабой ориентации экономики страны на внешний рынок. Скромные масштабы экспорта капитала обусловлены прежде всего тем, что весь послевоенный экономический рост в Австралии в большой мере, как это уже отмечалось, базировался на привлечении ресурсов извне. Преимущественно на внутренний рынок ориентировался национальный капитал, имевший ограниченные возможности (финансовые и прочие) не только для зарубежной экспансии, но и для борьбы с иностранными монополиями на своей территории.

Это объясняется как спецификой той роли, которую играет внешний фактор в хозяйственном развитии страны, так и тем, что в данной области полномочия федерального правительства наиболее велики и не ограничиваются, как п ряде других сфер экономики, прерогативами властей штатов. В послевоенный период в своей внешнеэкономической политике австралийское государство руководствовалось главным образом двумя основными целями.

В своей политике в данной области правительство исходило по крайней мере из двух основных соображений. Во-первых, проведение «дипломатии ресурсов» требовало большего национального контроля над ними. Во-вторых, оно стремилось путем ограничения иностранных капиталовложений в горнодобывающий сектор усилить их приток в обрабатывающую промышленность. Правительство препятствовало поглощениям австралийских компаний иностранным капиталом, но не ограничивало создание им новых предприятий в этой отрасли.

Сокращение таможенного тарифа наряду со значительной ревальвацией австралийского доллара (проведенной в три этапа в течение года после прихода лейбористов к власти) резко усилило конкуренцию со стороны импортных товаров на внутреннем рынке. Правительство при этом преследовало двоякую задачу: в краткосрочном плане сдержать рост цен, в долгосрочном — показать австралийским и иностранным корпорациям, действующим в обрабатывающей промышленности, что в будущем они не смогут прятаться за высокой таможенной стеной.

Задача эта в 70-х годах значительно усложнилась в результате обострения кризиса мировой капиталистической валютной системы, резкого усиления ее неустойчивости, что выразилось, в частности, к таком явлении, как массовый перелив капитала между странами, спрессованный в рамках довольно коротких промежутков времени. Это в большой степени затронуло Австралию. В 70-х годах в отличие от предыдущих лет страна неоднократно подвергалась массовым спекулятивным приливам и отливам капитала, связанным главным образом с ожидаемым изменением курса австралийской ва- люты.

Это было результатом не только падения роли фунта стерлингов в качестве резервной валюты, но и уменьшения значения экономических связей Австралии с Великобританией. Привязка австралийского доллара к американскому оказалась нежизнеспособной, поскольку колебания их обменных курсов были разнонаправленными. И уже в 1974 г. правительство ввело новый порядок установления курса австралийского доллара — на базе его отношения к «корзине» валют основных торговых партнеров страны.

Разумеется, австралийское общество было и остается классовым. Его структура в основных чертах повторяет общественную структуру других развитых капиталистических стран. Основную массу самодеятельного населения Австралии составляют наемные работники. Их численность в начале 80-х годов превысила 6,7 млн. человек 3. Подавляющая часть наемных работников — рабочий класс, представленный как рабочими физического труда, так и «белыми воротничками» (служащие, технические специалисты, учителя и т.

) руководство во главе с У. Хэйденом открыто отказалось от программы социально-экономических реформ, которую пыталось осуществлять правительство Уитлема (они были объявлены «утопическими»), и провозгласило главной задачей будущего лейбористского правительства «ответственное экономическое руководство» и. Лейбористские лидеры добились исключения из программных документов АЛП ранее содержавшихся в них пунктов о закрытии американских военных баз и ликвидации Австралийской организации безопасности и разведки (АСИО).

: Идеи социализма и рабочее движение в Австралии. М., 1981, с. 50-52, 176-177). около '/5 населения страны, и новых иммигрантов — выходцев из Италии). В ее деятельности прослеживались полуфашистские тенденции. Партия оказывала заметное воздействие на соотношение политических сил, выступая на стороне либерально-аграрной коалиции (только благодаря поддержке ДЛП коалиция смогла нанести пораясение лейбористам на выборах 1958, 1961, 1963 и 1969 гг.

Сравнительно недавно на политической сцене появилась и заявила о себе новая буржуазная партия — австралийская демократическая партия (известна также под названием Партия австралийских демократов; возникла в мае 1977 г.; ее возглавил бывший министр либерально-аграрного правительства Д. Чипп). Она рекламируется как «партия среднего курса» (между лейбористами и коалицией) . Ее программа носит эклектический характер и по сути дела сводится к критике тех или иных положений, выдвигаемых либерально-аграрной коалицией или лейбористской партией.

Иммигрантская масса весьма неоднородна. Незначительная часть иммигрантов вливается в состав местной буржуазии. Иммигранты — трудящиеся из Великобритании и Ирландии, а также значительная часть неанглоязычных иммигрантов (в первую очередь греки и итальянцы) сравнительно быстро вовлекаются в австралийское рабочее движение. Социалистическая партия Австралии в программном документе «Переселенцы и единство рабочего класса Австралии» подчеркивает «жизненную необходимость совместной борьбы австралийских рабочих и рабочих-иммигрантов против общих эксплуататоров» 20.

Наблюдался подъем забастовочного движения. Так, в августе 1970 г. в общенациональной забастовке протеста против правительственного бюджета на 1970/71 г., ухудшавшего положение беднейших слоев населения, приняло участие более 1 250 тыс. человек. В борьбе против забастовочного движения правительство пыталось использовать «карательные параграфы» арбитражного законодательства *, резко ограничивающие право на забастовку.

Сохранение принципа федерализма в данной области ограничивало возможности правительственного регулирования экономики. Заслуживает быть упомянутым, что и споем стремлении к дальнейшей концентрации власти и руках федерального правительства лейбористское руководство встречало поддержку со стороны монополистических кругов (чего нельзя сказать об их отношении к другим мероприятиям лейбористского правительства), которые выступали за ликвидацию «архаических прав штатов, препятствующих деятельности большого бизнеса в общенацио-иальных рамках» .

В целях реализации своей программы социально-экономических реформ лейбористы (особенно в первый год пребывания у власти) развернули весьма бурную законодательную деятельность. В 1973 г. через парламент было проведено 223 закона и других законодательных актов (в 1972 г.— 139); палата представителей заседала 913 часов (это было лишь ненамного меньше, чем в «рекордном» для австралийского парламента по этому показателю 1912 году) 25.

Лейбористское руководство сделало все, чтобы ввести недовольство трудящихся в обычные парламентские рамки. Р. Хоук призвал членов профсоюзов не прибегать к забастовкам и уличным демонстрациям, а обеспечить победу лейбористам избирательными бюллетенями. Руководство АЛП проводило предвыборную кампанию под флагом «сохранения парламентской демократии». Оно не выдвинуло в то же время какой-либо конкретной программы борьбы с экономическими трудностями.

Буржуазная печать и вообще средства массовой информации намеренно преувеличивали масштабы поражения АЛП, сосредоточивая внимание на резком ослаблении позиций лейбористов в парламенте. (Число мест, полученных той или иной партией в австралийском парламенте, из-за преференциальной системы и резких различий между избирательными участками по числу избирателей иообще не может служить сколько-нибудь точным показателем ее влияния.

Эта беспрецедентная для послевоенной истории Австралии министерская «чехарда» была косвенным отражением прогрессирующего ослабления позиций правительства, которое сталкивалось со всевозраставшим противодействием в стране его внутренней и внешней политике. В области внутренней политики правительство продолжало проводить курс, основным содержанием которого были попытки выйти из экономических трудностей за счет снижения жизненного уровня трудящихся.

По приводимым им данным, детская смертность среди аборигенного населения в 1973—1977 гг. была в 4 раза выше, чем среди белых австралийцев 53. Продолжительность жизни аборигена на 20 лет ниже средней продолжительности жизни в Австралии 54. Посетившая страну в 1981 г. группа представителей Всемирного совета церквей пришла к заключению, что там осуществляется в отношении коренного населения «геноцид путем забвения его нужд и интересов» 55.

, лейбористская партия одержала убедительную победу. Лейбористы обеспечили себе твердое большинство в палате представителей (АЛП получила в ней 75 мест, либерально-национальная коалиция — 50) 63. Но установить контроль над сенатом им не удалось. Положение в нем снова определяли сенаторы-демократы, которые сохранили в сенате свои пять решающих мест. Тяжелое поражение на выборах вынудило М. Фрейзера уйти в отставку с поста лидера либеральной партии, отказаться от места в парламенте и вообще от дальнейшей политической карьеры.

Поддержка избирателями, голосовавшими за лейбористских кандидатов, предвыборной платформы АЛП, весьма прочные позиции в новом парламенте (сенаторы-демократы, как сообщала австралийская печать, не собираются препятствовать законодательной деятельности лейбористов) — все это, казалось, открывало перед лейбористским правительством возможность выполнения положений этой платформы. Но последующее развитие событий показало, что слова лидеров АЛП, как это неоднократно случалось и ранее, расходились с их делами.

Упомянутая уже концепция сохранялась, но отныне она основывалась на ориентации на «одного сильного друга». Политические стратеги Канберры при выработке внешнеполитического курса исходили из представления о военно-политическом превосходстве Соединенных Штатов как в глобальном масштабе, так и в рамках азиатско-тихоокеанского региона. Тяжелое поражение США во Вьетнаме и связанное с этим резкое ослабление влияния американского империализма в Юго-Восточной Азии выбили почву из-под этой концепции.

После окончания войны во Вьетнаме имела место определенная и, как показало последующее развитие событий, временная «деэскалация» американского военного присутствия в регионе, непосредственно примыкающем к Австралии. Какое-то время в политических кругах Канберры имело хождение представление об относительном падении военно-стратегической заинтересованности США в континенте. Резкое усиление милитаристской тенденции в американской политике на рубеже 70 —80-х годов, тенденции к использованию силы для достижения политических целей в мире и в Индийском океане и юго-западной части Тихого океана в частности, вело к дальнейшему росту значения Австралии в глобальной стратегии американского империализма.

Большое место в австралийской внешней политике занимает Китай. Борьба против «китайской угрозы» была одной из основ внешнеполитической стратегии австралийского империализма в послевоенный период. Прежде всего необходимостью противостоять этой угрозе объясняли правящие круги участие страны в агрессивных военных блоках АНЗЮС и СЕАТО; необходимостью «остановить китайскую угрозу» на более отдаленных от пятого континента рубежах обосновывалось направление австралийских войск в Корею, а затем во Вьетнам.

В Канберре получили хождение концепции «австралийского национализма» и «самостоятельной роли» (под этим подразумеваются активные действия в защиту «собственных австралийских интересов» без обязательной поддержки со стороны «великих и сильных друзей»), «региональной ответственности Австралии», «естественного лидерства в Океании». Упомянем в этой связи, что Э. Уитлем еще с. конце 60-х годов неоднократно высказывал мысль о том, что роль Австралии в азиатско-тихоокеанском регионе должна определяться не численностью населения, а экономическим потенциалом, и прежде всего тем, что она производит больше промышленной продукции, чем все страны Юго-Восточной Азии, вместе взятые.

По пятилетней правительственной программе «усиления обороны» (1972—1977 гг.) было израсходовано свыше 7 млрд. долл. на создание «самостоятельной военной мощи». Показательно, что на протяжении 60 — 70-х годов в политических и научных кругах Австралии велась дискуссия по вопросу о «целесообразности» ядерного вооружения страны. В марте 1972 г. министр обороны Д. Фейрбэрн заявил, что хотя в планы правительства не входит оснащение вооруженных сил ядерным оружием, однако нельзя поручиться, что оно не потребуется в будущем.

запрета на заход военных судов с атомными двигателями в порты страны. Правительство Фрейзера проводило линию на усиление военных приготовлений. В мае 1976 г. было принято решение об ассигновании на военные нужды на протяжении ближайших пяти лет 12 млрд. долл.14 В 1976 и 1979 гг. в Квинсленде и у побережья этого штата проводились крупнейшие за послевоенное время маневры «Кенгуру-2» и «Кенгуру-3», в которых участвовали австралийские, американские, английские и новозеландские сухопутные, военно-воздушные и военно-морские силы.

Фрейзера выступало за усиление военного элемента в деятельности этого блока (лейбористское правительство Э. Уитлема в свое время высказывало мнение о желательности придания АНЗЮС «политико-совещательных и экономико-социальных функций»). В мае 1978 г. во время посещения Канберры вице-президентом США У. Мондейлом была достигнута договоренность об укреплении АНЗЮС и о распространении действия этого тихоокеанского пакта на Индийский океан (это аргументировалось необходимостью противодействовать росту «советской угрозы» в регионе).